О новых американских санкциях против России

 

На днях в США был анонсирован новый законопроект о санкциях против России. Среди авторов проекта такие конгрессмены как демократ Линдси Грэм и республиканец Джон Маккейн. Как воспринимать новые ограничения и как на них реагируют в Германии?

Итак, в минувший вторник на сайте конгресса США был опубликован законопроект о санкциях в отношении РФ. Под ограничения, в частности, могут попасть несколько российских банков, госдолг РФ, в документе говорится о расследовании дела экс-шпиона Сергея Скрипаля, инвестициях в зарубежные энергетические проекты российских компаний, кибербезопасности, функционировании НАТО и т.д.
Несмотря на летнюю паузу и каникулы, тема новых санкций стала одной из главных международных политических новостей в Германии.
Нынешняя позиция ФРГ и других европейских стран, а также краткосрочная перспектива вполне очевидны, обращают внимание немецкие эксперты. Первая реакция Берлина и прочих столиц ЕС была скорее отрицательно. Однако в конце концов европейские партнеры США примут к сведению новые ограничения и против них выступать не будут.
С Россией может произойти то же самое, что и Ираном, отмечают наблюдатели, когда после американских санкций Исламскую республику стали покидать европейские предприятия. Правительства ЕС не смогли с этим ничего поделать. Также речь и о небольших объемах российского рынка и большой зависимости от США. Плюс, есть недавний пример Турции и обвал лиры. На этом фоне тот же Китай не желает обострять экономическую конфронтацию с США.
Если же говорить об отдельной реакции канцлера Германии Ангелы Меркель и предстоящей встрече с Владимиром Путины, эксперты не ожидают, что будет сделано официальное заявление относительно позиции Берлина по новым антироссийским санкциям Вашингтона.
Выходит, что европейские партнеры Белого дома займут скорее роль наблюдателей, при это введение подобных мер в отношении РФ с их стороны пока не планируется.
Эксперты проводят аналогии с торговыми санкциями США против Китая и Турции. Вводя ограничения против Москвы, в администрации действительно надеются, что российское руководство изменит свой политический курс. Наблюдатели напоминают, что еще до недавнего времени многие думали, что в США отказались от идеи однополярного мира (особенно широко это обсуждалось при Бараке Обаме). Новая жесткая политика Белого дома по отношению к другим мировым игрокам связана именно с политикой Дональда Трампа, который намерен добиться доминирования США, отмечают немецкие эксперты. В этой связи американского президента не устраивают силовые центры в РФ, Китае, Турции и даже ЕС.
Эксперты также считают что,, новые штрафные меры в отношении РФ направлены скорее не против Кремля, а являются частью новой политики доминирования Белого дома. Наблюдатели не исключают, что администрация хотела бы улучшений отношений с Москвой, но сделать это не может. Эксперты, анализируя последние события, предполагают, что США вводят все новые санкции еще и потому, что сейчас, как там считают, как раз подходящий момент, в Вашингтоне опасаются, что через 5-7 лет подобное сделать будет уже невозможно.

Интервью Президента ТПП РФ Сергея Николаевича Катырина журналу «Янтарный Мост»

Когда в Москве начинается рабочий день, на востоке страны, у Тихого океана, он заканчивается. Как же происходит общение с представителями ТПП на Дальнем Востоке? И сколько всего палат в России?

– Приходится на пару часов раньше вставать, чтобы переговорить с коллегами (смеется). А если серьезно, то это не самая сложная задача, особенно сейчас, в эпоху Интернета. «Хозяйство» у нас немаленькое: система ТПП объединяет более 180 территориальных и муниципальных палат. В них входят более 53 тысяч компаний и индивидуальных предпринимателей. Члены ТПП РФ – более 200 союзов, ассоциаций, объединений предпринимателей: хлебопеков, молочников, строителей, аграриев, ювелиров, металлургов, машиностроителей, текстильщиков… Интересы важнейших сфер производства и предпринимательства представляют 29 комитетов и советов ТПП РФ. У нас представлен малый, средний и крупный бизнес. Малый и средний доминируют. Развитием внешнеэкономической деятельности занимаются 74 деловых совета по сотрудничеству с зарубежными странами (цифра дана с учетом создания в ближайшие дни еще одного ДС), а деятельность загранпредставительств палаты сегодня охватывает свыше 40 стран.

Почему далеко не во всех европейских странах есть представительства ТПП?

– Мы организация общественная, из госбюджета денег не берем, и поэтому не в каждой стране, в которой считали бы нужным это сделать, можем содержать представительство. Что касается Европы, то отмечу, что последние два года были непростыми для работы нашего бизнеса на «западном направлении». Так, в 2015 году, по данным российской таможни объём, например, российско-словацкой торговли составил 5,4 млрд долл. – сокращение на 33,8 процента по сравнению с 2014 годом. А в целом товарооборот России с Евросоюзом снизился в минувшем году еще больше – на 40 процентов и составил порядка 230 млрд долл. Для сравнения: в 2013 году цифра была более привлекательная – РФ и ЕС продали друг другу товаров на 417 млрд долл.

То есть санкции сделали свое дело…

– Безусловно. И санкции против России, и российские ответные меры (продуктовое эмбарго), не могли не повлиять на показатели взаимной торговли. Замечу, что именно Евросоюз среди всех мировых экономических групп в товарообороте с Россией понес самые заметные убытки.

Россия, наверное, потеряла все же больше, если учесть и катастрофическое снижение цен на сырье…

– Согласитесь, что есть серьезнейшая разница между падением цен на сырье, общим торможением мировой экономики и санкциями. Санкции – вещь субъективная, я бы сказал, рукотворная, смешавшая экономику с политикой.

Надолго они, как полагаете?

– Думаю, если не все, то часть из них – да, достаточно надолго. В частности, еще и потому, что они стали фактором конкуренции. Кстати, есть страна – участница и инициатор санкций, которая от них только выиграла: товарооборот США с Россией постоянно растет.

И что с ними делать?

– Вопрос не по адресу. Это был не наш выбор, не нам и решать проблему санкций.

То есть экономика России выдержит?

– Уже выдержала. Она не порвана в клочья, голодные толпы не стоят под Кремлем – никакого экономического апокалипсиса, о котором пишут многие западные СМИ, не случилось. Эти публикации, кстати, до смешного стали напоминать некоторую не лучшего образца пропаганду времен СССР, когда даже плохую погоду в Европе старались представить советским людям как примету загнивания капитализма. Воистину, история повторяется: первый раз – как трагедия, второй – как фарс…

Поначалу нам было непросто, потому что, повторю еще раз, мы в то же самое время столкнулись с обвальным падением цен на сырье, прежде всего на нефть, и, замечу, страна потеряла на этом много, по некоторым оценкам, раза в три-четыре больше, чем из-за санкций. Экономика выстояла, просматривается уже выход из рецессии; ожидаем, что в конце нынешнего – начале будущего года начнется стабильный рост. Сложности есть и сейчас, тем более в контексте продолжающейся нестабильности и даже стагнации мировых рынков. Но вот в прошлом году, несмотря на спад экономики, наше сельское хозяйство, например, выросло на 3 процента. Появились признаки оживления промышленного производства. Российский бизнес, включая банки, выходит на новые рынки, и к нам приходит новый бизнес, но не из стран ЕС. Это означает, что немало европейских производителей, скорее всего, навсегда теряют свое место в России. Кстати, дальновидные компании, пришедшие в РФ и вынужденно сворачивающие активность из-за санкций, из России так и не ушли, обозначают свое присутствие здесь. Таких оказалось подавляющее большинство. Все правильно: они думают о будущем.

Что было самым неприятным в санкциях?

– Пожалуй, ограничение доступа к внешнему кредитному рынку. Кредиты у нас сегодня весьма дорогие и дешевеют неохотно. Ну, а чтобы уж закончить «санкционную тему», скажу следующее: санкции как таковые (я имею в виду экономический ущерб) имели и имеют все же второстепенное значение. Да, министерство экономического развития России оценило наш прямой урон от санкций ЕС в 25 млрд евро в 2015 году (справедливости ради замечу: есть и более высокие оценки), и это привело к снижению российского ВВП на 1,5 процента. Да, Еврокомиссия подсчитала, что санкционная война против России и наши контрмеры стоили ЕС 0,4 процента ВВП в 2015 году (50 млрд евро). Но я полагаю, что главный вред от санкций совсем в ином: отравлена атмосфера взаимного доверия. Мы и Запад создавали ее десятилетиями, научились доверять друг другу, ценили это доверие. И вдруг – непредсказуемость, запреты… У покупателя нет уверенности, что он получит заказанный товар, а продавец не знает, сможет ли он реализовать законтрактованные поставки. Вот это очень плохой урок на будущее.

Россию часто называют сырьевой страной. И обвал цен на сырье, как вы упомянули, стоил нам недешево…

– Давайте разберемся в понятиях. Сырьевая – это что, как бы что-то второсортное? А кто-то может назвать страну, которая отказалась бы иметь такие природные богатства, как Россия? Я скажу так: они – наш однозначный плюс в любой ситуации. Сырьем сильны вполне развитые Канада, Норвегия, не говоря уже об эмиратах – многие страны развиваются благодаря тому, что добывается в их недрах. Другой вопрос, как расходуются эти средства. Появляется большой соблазн почивать на сырьевой подушке. В этом плане и санкции, и сырьевой кризис оказались для нас холодным, но серьезно взбадривающим душем.

В российской структуре экспорта больше становится несырьевых категорий товаров, а топливно-энергетических, наоборот, меньше. Их поставки в страны дальнего зарубежья в 2015 году снизились на 7 процентов по сравнению с 2014 годом. Настолько же снизилась доля наших топливно-энергетических товаров в экспорте в страны СНГ (они составили 43 процента против 50 в 2014 году). А вот в нашем экспорте в страны АСЕАН порядка 80 процентов – это вообще товары высокого передела. Ничуть не намереваюсь утверждать, что, мол, вот мы уже все решили. Но положительная тенденция есть, она реальна.

Вы упомянули о необходимости добиться импортной независимости страны. И когда же эта независимость наступит?

–Глобальное замещение ввозимых из-за границы отдельных видов товаров возможно не ранее, чем через 5-7 лет; по ряду отраслей процесс может затянуться дольше. Мы же, например, в микроэлектронике, станкостроении, машиностроении зависим от иностранных технологий или комплектующих на 80-90 процентов.

Понятно, что пытаться все и вся замещать собственным производством – это тупиковый путь. Мы хотим достичь определенного уровня импортной независимости страны в важнейших отраслях.

Сегодня постепенно европейский импорт замещается импортом из других стран, особенно в части той продукции, которую Россия по объективным причинам (например, климатическим) не может произвести сама или производит недостаточно. Вообще с тех пор, как были введены экономические санкции против России, от 40 до 60 процентов наших потребностей в импорте мы покрываем за счет увеличения торговых операций со странами СНГ.

Неплохо пошли дела в пищевой промышленности, в целом в сельском хозяйстве (мы уже практически справились с задачей заменить импорт в птицеводстве, свиноводстве и т.д.). Очень быстро развивается рынок медицинской продукции (он оценивается более чем в триллион рублей, и уже порядка четверти объема дает именно отечественное производство). Российская легкая и текстильная промышленность начала производить продукцию не хуже, а то и лучше европейской. В информационно-коммуникационных технологиях российский бизнес будет обязательно преуспевать, прежде всего малый. Здесь главный стартовый капитал – интеллект, а на недостаток умных голов мы не жалуемся. За последнее время поставки российского программного обеспечения на внешние рынки выросли в четыре раза. В прошлом году за рубеж Россия продала программных продуктов и IT-услуг на 6 млрд долларов. В нынешнем, полагаю, показатель будет выше.

Что касается оценки затрат на программы импортозамещения, то суммарно это порядка 2,5 трлн рублей до 2020 года, но цифра, думаю, еще будет меняться.

Чего сегодня больше всего не хватает российскому бизнесу для достижения импортной независимости?

–Прежде всего, инвестиций. Самой большой внутренней проблемой экономики последних двух лет стало их падение. В 2013 году рост инвестиций прекратился. Выросшая в 2015 году общая прибыльность предприятий (по преимуществу ориентированных на экспорт) пока еще не вызвала роста инвестиций. В российской экономике сегодня преобладают «сберегательные настроения» – многие предприятия еще воздерживаются от вложений денег в новые проекты. Эксперты ТПП РФ предполагают, что это продлится еще некоторое время. Осложняют ситуацию и известные трудности с привлечением нашим бизнесом внешнего финансирования, хотя это уже не такая острая проблема, как было в начале санкций: появляются новые источники «длинных» денег.

Что может сделать в такой ситуации государство?

– Рецепт один: поддерживать бизнес. Так, в 2014 году у нас был принят закон «О промышленной политике в Российской Федерации», в разработке которого ТПП РФ принимала непосредственное участие. В силу закона применяются многие меры поддержки, такие как проектное финансирование, специальный инвестиционный контракт, субсидии на комплексные инвестиционные проекты и на пополнение оборотного капитала, компенсация затрат на реализацию пилотных проектов в области инжиниринга и промышленного дизайна и так далее.

В рамках реализации этого же закона был создан Фонд развития промышленности (ФРП). Он предоставляет целевые займы от 50 до 700 млн рублей на условиях софинансирования под низкую процентную ставку сроком до 7 лет и поддерживает проекты, новые технологии, ориентированные на импортозамещение и имеющие при этом экспортный потенциал. ФРП сегодня, пожалуй, лучший институт развития в стране. Бизнес, что называется, «на ура» воспринял появление фонда. В апреле 2016 года в нем уже было аккумулировано более 1300 проектов с суммарной потребностью в финансировании на сумму свыше 454 млрд рублей.

Меняется ли к лучшему инвестиционный климат в России?

– Да, меняется. Исследование «Инвестиционный климат в России: мнение иностранных инвесторов – 2015», проведенное компанией Ernst & Young, показало: здесь за последние годы появилось немало позитивных перемен. В то же время инвестиционную привлекательность России снижает нестабильность законодательной базы, ее частые изменения. Это наиболее существенная проблема нынешнего российского нормативно-правового поля. Она воспринимается как гораздо более серьезная даже в сравнении с высокими административными барьерами (включая сюда, как отметила половина опрошенных, и проблему коррупции), выборочным применением законов, а также применением устаревших норм и правил.

Ждут ли иностранного инвестора в российских регионах?

– Безусловно. Работающие в России иностранные компании отмечают явное улучшение инвестиционного климата в регионах. Власти на местах начали серьезно бороться за инвесторов. У нас в палате регулярно проводятся для отечественных и иностранных бизнесменов презентации российских областей, краев, республик. Помнится, недавно один из глав региона во время презентации заявил: «Мы готовы носить инвесторов на руках». Считаю, что это правильный подход. Вообще Палата всячески рекомендует присматриваться именно к регионам. Россия – это не только Москва, Петербург. Россия – это огромные возможности именно в регионах.

Как иностранные инвесторы относятся к вопросу локализации производства, то есть к требованию достижения определенного уровня российских комплектующих в выпускаемой продукции, чтобы получить определенные преференции? Понятно, что нам это выгодно, а им?

– Да, это в наших интересах, чтобы организация иностранным инвестором производства в России сопровождалась его значительной локализацией, привлечением большего количества российских поставщиков. Отвечая на вопрос о планах по использованию российских компонентов и сырья, 58 процентов участников упомянутого выше исследования компании Ernst & Young заявили о готовности увеличивать долю российской продукции в производстве. Естественно, они при этом рассчитывают, что будет обеспечено соответствующее качество поставляемых российских компонентов.

Оценивая свои возможности на нашем рынке, иностранные инвесторы в основном оптимистично смотрят в будущее и рассчитывают на значительный или умеренный рост в своей отрасли в России в ближайшие два года. Наиболее привлекательными в краткосрочной перспективе, по мнению инвесторов, будут такие отрасли, как электроэнергетика, фармацевтическая промышленность и телекоммуникационные услуги.

Закрытие проекта «Южный поток», стремление России максимально снизить зависимость от украинского транзита, а только так можно понимать проект «Северный поток-2», вызывает опасения у ряда европейских стран относительно прямых гарантированных поставок российского газа…

– Эта тема находится несколько в стороне от тематики ТПП. Скажу только, что требование Европы изменить подписанный договор не могло не обрушить саму идею «Южного потока». И «Северный поток-2» наша страна предлагает прежде всего с целью максимально гарантировать именно бесперебойные поставки газа в Европу в любой ситуации. Безусловно, этот проект никак не связан с желанием ущемить какую-либо европейскую страну. Никак не связан!

Спасибо за беседу.